Администрация города Тюмени. ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ


  • Власть Город Тюмень Экономика и финансы Общество Информация Архив новостей Отправить письмо Поиск по сайту Карта сайта    

Майя Смирнова

Не уйдут из памяти…

Майя Смирнова в 1950 году, ей 17 лет

 

О ТОМ, КАК ВСЕ НАЧАЛОСЬ

… Мне 8 лет. Рядом со мной родители. Только мой брат-моряк далеко от дома. Я читаю стихотворение:

Климу Ворошилову

письмо я написал:

Товарищ Ворошилов,

народный комиссар,

В Красную Армию

в нынешний год

В Красную Армию

брат мой идет.

Слышал я:

фашисты задумали войну,

Хотят они разграбить

Советскую страну…

Все так. Мой брат Михаил в феврале 1938 г. пошел добровольцем служить во флот. На дворе 22 июня, воскресенье, мы обедаем, на столе уха из карася. Это осталось в детской памяти, может быть, из-за многократного напоминания родителей о дне, изменившем жизнь всех. Первоначально я, конечно, не сознавала, насколько война страшна. Но почему-то мама не покупает красивый белый хлеб с изюмом. Нет большой сахарной головы в фиолетовой обертке. А вскоре в нашей коммунальной кухне стала жить семья из Киева. Это были первые эвакуированные в нашей квартире. Глава семьи из Киева был директором протезного завода, дочка Мира, моя ровесница, с ней я подружилась.

Русскую печь в кухне изломали, сложили в маленьком коридоре небольшую плиту, которой пользовались четыре семьи. В комнату порядка 8 кв. м разместили мать и дочь, они приехали из Ленинграда с эвакуированным судостроительным заводом, который занял производственные помещения тюменской судоверфи.

В нашем дворе, на Осипенко, 6, было два дома. Во втором еще несколько семей. Двор был очень красивый - сад, кусты разноцветной сирени, старая береза, наверное, из XIX века, малина, большая лужайка, на которой до войны расстилали скатерти и пили чай. Помню старшую по двору Марию Дмитриевну, портниху, белошвейку. Она не только дома работала, но и периодически швейные работы выполняла в семьях Рогозинских и Сушковых.

Но уже к весне 1942 года двор изменился. Оставили только сирень, малину и березу, всю территорию поделили на грядки по числу членов семьи, не исключая и эвакуированных. Каждая семья выращивала огурцы, помидоры, морковь, подсолнухи, а самая большая семья даже табак-махорку. Летом собирали малину и делили - стаканчиками - всем семьям. Картофель выращивали за городом.

О ВЕСНАХ И ЗИМАХ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ

Годы военного детства запомнились постоянной работой. Но зато многому научилась: вязать кружева, готовить еду, носить на коромысле воду с водокачки, зимой не допуская сосулек на ведрах, выращивать овощи. Кружева в годы войны я вязала только на заказ, за молоко или другие продукты.

Помню весну 1942 года. Родители на работе, а мне поручили получить землю для посадки, дали колышки. Я - грамотная, первый класс окончила. Пришла со взрослыми на поле (на этом месте сейчас областная клиническая больница N 2). Отмерили участок, колышки помогли вбить. На следующее утро привела маму на участок, она расстроилась - часть земли не вспахана, здесь плуг делал поворот. Это был для меня практический урок. Тогда же мне купили личное орудие труда - саперную лопатку, сделали длинный черенок. С этого времени и до окончания института я сажала картошку.

Мама работала в артели «Производственник». Здание стояло напротив цирка, приблизительно на том месте, где сейчас центральная клумба на Городской площади. В артели в зимнее время шили фуражки для солдат, в летнее время - шапки-ушанки. Артель выполняла заказ на пошив шапок-ушанок и для лагеря военнопленных N 93. Об этом я узнала, конечно, позднее, из архивных документов. Почти каждый день после школы шла помогать маме: обшивала картонные пуговицы для солдатских фуражек, проглаживала швы, сшивала мех для шапок. Тогда же научилась пользоваться наперстком, храню его.

Школьные занятия шли своим чередом. В первом классе еще были настоящие тетради для чистописания, а потом разная бумага использовалась, включая разные печатные издания. Четыре года учила нас Юлия Александровна Тарасова, опекала, поддерживала, учитывая и то, что с нами учились дети из ленинградского детского дома. Удивительно, что и в этих условиях учителя устраивали праздники - запомнились новогодние елки, игрушки приносили из дома, разные бумажные цепи и флажки делали из бумаги, а маленькие темные булочки мы считали лучше конфет.

В третьем классе вступила в пионеры, мы помогали друг другу в учебе, ходили с концертами в госпиталь, размешавшийся в нашей школе N 21, исполняли для раненых матросский танец - надевали матросские воротники, вот и весь костюм. Госпиталь размещался по ул. Семакова, 10, ныне университет. Помню, как после встречи с ранеными мы вышли на улицу, смотрим на окна, раненые улыбаются, машут руками, а с деревьев свисают сосульки. Видимо, дело было к весне. А на фанерокомбинате работали школьные бригады. Мы несколько раз туда ходили, в цехах занимались уборкой. Более серьезной работы не было, малы еще.

О ХЛЕБЕ НАСУЩНОМ

Конечно, это не открытие, но постоянно хотелось есть. Особенно хлеба хотелось. Помню, как стоим в очереди у магазина на ул. Республики, смотрим, как напротив пленные немцы строят дом. Ждем, что после разгрузки хлеба останутся у окна какие-то крошечки, почти пылинки. Не всегда везло. Из картошки с различными добавками пекли драники. Весной искали замороженную картошку в земле, драники из нее получались серо-черного цвета. В столовых и сейчас в меню есть это блюдо, не такого, конечно, качества, но я и сейчас не могу их есть. Летом порой бывала на столе и рыбка -гольяны, ее платками и юбками из канав на Боровом вылавливали мама и другие женщины, которых, помимо основной работы, направляли туда пешком на торфоразработки.

Мальчишки, да и взрослые рыбачили на Туре, попадалась даже стерлядь. Зимой на реке были проложены тросы, по ним катали вагонетки с лесом на фанерокомбинат. Летом лес сплавляли плотами. Мы ходили на берег с плетеными корзинами - собирать сосновую кору, разные щепочки, выброшенные на берег, сушили их на солнце и топили буржуйки, на которых готовили еду. Река помогала и в других домашних делах. На Масловском взводе, на реке, а также в других местах круглый год стояли на реке плоты с теплушками, установлены вешала, ограждения - полоскать и сушить белье. Летом мы постоянно ходили полоскать белье на реку, зимой бывали очень редко.

Рано мы, дети, вошли во взрослую жизнь, но и поиграть очень хотелось. В мяч, со скакалками, в классики, в прятки. Зимой строили горки из снега, но особое удовольствие получали от катаниях на санках на Масловском взводе: летишь с одного склона на другой, потом обратно в сторону реки, дух захватывает. Посчастливилось побывать в Онохинском пионерском лагере. Остались в памяти походы на остров за полевым луком, набивали им наволочки, а потом ели. Жарили молодые побеги сосны на костре. По вечерам с воспитателями вспоминали довоенное время.

О ТОМ, КОГДА КОНЧАЮТСЯ ВОЙНЫ

Постоянно слушали сводки с фронта, ждали сообщения о салютах в Москве в честь освобожденных городов. Чувствовали по интонации Левитана - салют будет.

У каждого из нас была маленькая карта Советского Союза, где отмечали линию фронта. А в городе на кинотеатре «Темп» висела большая карта, на которой всегда можно было увидеть эту линию. 9 мая 1945 г. на этой карте был растянут большой красный флаг.

Из нашей семьи на Западном фронте воевал племянник папы, а на Дальнем Востоке - мой родной единственный брат. Вениамин вернулся, а брат Михаил погиб, тело было «предано морю». Несколькими словами о судьбе брата не рассказать. Извещение, как тогда говорили - «похоронку», в сентябре месяце 1944 г. получила я, родителей подготовить не сумела к этому страшному известию. Да и сама до 1979 г. не верила, что брата нет: а вдруг он спасся и попал на какой-нибудь остров, в другую страну? Только когда побывала во Владивостоке, тогда и похоронила.

О КАРТОШКЕ И ВСЕМ ОСТАЛЬНОМ

… Война закончилась, соседи, жившие на уплотнении, уехали в Киев и Ленинград, вместо них поселили новых. Но жили мы дружно, маленькие дети даже не могли понять, что мы не родственники. Хлеб и минимум продуктов получали по карточкам. Очень ждали, когда можно будет поесть хлеба досыта. К тому же у меня летом в магазине украли карточки на 2-ю декаду. Это было большое горе, стыд перед родителями - оставила семью без хлеба. Кое-как вышли из положения.

В это время начали работать коммерческие магазины. Таким был и знаменитый гастроном N 15 по ул. Республики. В очередь, дорого, но можно было купить хлеб. Тут тяжело заболела мама, отец -инвалид, с одной рукой, а мы посадили пять соток картошки. Вся работа перешла на меня. Брала бутылочку воды, тяпку, надевала резиновые чуни и часов в пять утра, пока не жарко, я уходила окучивать картошку.

Кстати сказать, чуни были как лодочки, не было ни правой, ни левой. Склеивал их из автомобильной камеры дядя Ваня Ханжин. И еще в нашей округе был мастер-обувщик дядя Федор, эвакуированный из Ленинграда. Мастер с фабрики «Скороход», можно сказать, ювелир в ремонте обуви, выручал нас многие годы.

Картошка выросла. Когда я привела родителей показать свою работу, они удивились - наша полоса была самой ухоженной. Много картошки продали на базаре. Денег хватило на покупку сатина, из которого сшили мне первую школьную форму, а черный фартук сшила сама.

1947 год. Стало известно, что отменят карточки, будет денежная реформа. Она пенсионеров не волновала - сбережений не было. А у меня были сбережения. В маленькую коробочку от пудры «Кармен» я складывала мелочь, как в копилку. На день реформы в коробочке оказалось более трех рублей монетками, они обменивались один к одному, а бумажные - 10 руб. к одному. У меня оказалось богатство. На эти деньги мы купили хлеб без карточек. Самый вкусный хлеб, хоть и без изюма.

Майя Смирнова

«Тюменский курьер» 21 января 2015 года

 
Время выполнения скрипта: 0,1398, запросов к базе: 5
ваш ip: 54.146.195.24